Публикации в прессе

ПСИХОЛОГ И ПРЕССА. ОПЫТ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ.

Взаимодействие с журналистами редко оставляет чувство удовлетворенности.

Во-первых, у каждого печатного издания есть свой так наз. «формат», в который, психологическое знание, как утверждают представители прессы, может быть вписано лишь ценой грубых искажений и упрощений. Для «простоты понимания» гипотетические и метафорические построения психолога подменяются шаблонами, лишенными даже проблеска психологической мысли. Во-вторых, журналисты не имеют привычки предоставлять окончательный вариант статьи или интервью на сверку и часто попросту переписывают или дописывают текст, разумеется, исходя из собственных представлений о предмете, искажая не только идеи, но и факты.

Впрочем, два контакта с изданием «Кто главный» оказались для меня довольно плодотворными. В первом случае мне предложили сделать психологическое истолкование подобранных журналисткой русских народных сказок. Второй материал включал психоаналитическую интерпретацию народных примет.

И здесь не обошлось без курьезов, правда, вполне безобидных. Материал о сказках был так анонсирован на обложке журнала: «…Александр Панкратов-Чёрный ругается, Александр Ханжонков зарабатывает, а Баба-Яга соблазняет». Текст вышел под заголовком: «Отношения Машеньки и Медведя – это бессознательные инцестуозные отношения». Это, конечно, ещё один пример некоторого утрирования и вырывания из контекста. Не вникая в суть, можно лишь подивиться и задать резонный вопрос: «А разве Машенька и Медведь – кровные родственники?»

В любом случае я выражаю благодарность журналу и лично Дарье Ляскало за интересный опыт сотрудничества.
Помещаю здесь собственные исходные варианты этих двух текстов под заглавиями, которые дал бы я сам.

 


 

КТО ГЛАВНЫЙ. Журнал о ростовской жизни. Июль 2008.

ОТНОШЕНИЯ МАШЕНЬКИ И МЕДВЕДЯ
– ЭТО БЕССОЗНАТЕЛЬНЫЕ ИНЦЕСТУОЗНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Самые популярные детские сказки – как их понимают фольклорист, психоаналитик и две девочки детсадовского возраста

Записала / Дарья Ляскало
 


 

Исходный вариант

ВОЛШЕБНЫЕ СКАЗКИ
КАК СКРЫТЫЕ ПОСЛАНИЯ ЭТНИЧЕСКОГО БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО

Филипп Филатов, кандидат наук, доцент факультета психологии ЮФУ, президент Ростовской психоаналитической ассоциации:

«Курочка Ряба»
На мой взгляд, это одна из самых ярких, интересных и парадоксальных русских сказок. Трактовок может быть много, и не следует довольствоваться какой-то одной. Интересен образ золотого яйца. Золото, согласно Юнгу, символизирует состояние внутренней целостности, к которому бессознательно стремится каждый человек (в таком контексте, например, попытки алхимиков получить золото могут трактоваться как стремление к внутренней, духовной интеграции). С другой стороны, из золотого яйца ничего не может вылупиться. Оно символизирует высшую ценность, но замкнуто в себе и не может, расколовшись, т.е. ценой собственной совершенной формы, породить новую жизнь. И вот, по сюжету сказки, в результате случайности, воплощенной в образе серой мыши, целостность разрушена. Старики не ценят то, что у них есть, не принимают и в результате теряют то, что жизнь преподносит им как дар (жизненный опыт, мудрость…).

Вместе с тем яйцо как таковое – это еще и символ репродуктивных способностей (согласно знаменитому изречению, «все живое – из яйца»). Дед и баба, утратив возможность родить ребенка, получают в сказке золото как символ мудрости, которая приходит на смену репродуктивности. Почему старик и старуха не принимают эту данность, закономерность жизни? Наверное, это геронтологическая сказка, которая отражает психологический конфликт, описанный известным психологом Эриком Эриксоном. Эриксон писал о кризисе преклонного возраста, когда человек оказывается перед внутренней дилеммой, выбором: между мудрым принятием старости и факта смерти как закономерного итога жизни, с одной стороны, и разочарованием и отчаянием, с другой. Дед и баба плачут, когда яйцо разбито, – в сказке им не хватает мудрости для принятия и смирения, т.е. фактически они выбирают отчаянье, безысходность. А простое яйцо, принесенное курочкой в утешение, призвано показать, что жизнь циклична, и за смертью, согласно древним и универсальным коллективным верованиям, следует новое рождение.

Серую мышку можно рассматривать еще и как теневой аспект личности. Есть такой термин в юнгианской психологии – «тень». Это то, что мы отвергаем и чего стыдимся в себе, но эта часть может оказаться ресурсной. Персонажи сказки не могут сами расколоть яйцо, в то время как их теневая часть обладает этой способностью и помогает им достичь цели. Добившись желаемого, старики переживают не удовлетворение, но разочарование. Это свидетельствует о том, что, достигнув преклонного возраста, герои сказки еще не достигли внутренней интеграции, т.е. не могут принять теневые аспекты в самих себе и в собственной жизни. Такова диалектика человеческой жизни: пока человек жив, абсолютная и окончательная интеграция невозможна, ибо она означала бы прекращение развития.

«Колобок»
Колобок – архетип простодушного. Округлая форма символизирует умение обходить сложные конфликтные ситуации, противоречия, «острые углы». Простота и наивность Колобка – это одна из жизненных стратегий, архетипическая метафора построения отношений по принципу ухода, избегания, невовлеченности. Повесть Вольтера «Кандид» в каком-то смысле аналог «Колобка». И Колобок, и Кандид нигде не задерживаются, не укореняются, постоянно ускользают.
Заметим, что у колобка нет ног, корней, связи с землей.
На мой взгляд, эту сказку не стоит интерпретировать с конца, отталкиваясь от ее плачевного финала. Поедание колобка Лисой не обязательно означает проигрыш или ошибочность выбранного пути. Смерть как момент перехода из одного мира в другой – это традиционный финал сказки, мифа или другого творения коллективного бессознательного. Смерть страшна и бессмысленна для современного читателя, лишенного религиозных корней, но закономерна для древнего сказителя. Лиса-смерть – это единственная героиня, от которой нельзя уйти, каким бы круглым ты ни был; это неизбежность, принять которую заставляет нас сказка: саму жизнь (или смерть) не перехитришь.
В «Колобке» ребенку транслируется информация о том, что взрослый человек может двигаться по жизни, ловко обходя все проблемные ситуации, кроме финальной, которая неотвратима. Колобок однажды уходит от старика и старухи, т.е. фактически от своих родителей, и детям полезно знать, что необходимо выйти в мир за пределы родительской семьи. Но «Колобка» можно рассматривать не только с точки зрения индивидуального развития личности, но и в свете психологии отношений. Тогда отсутствие рук и ног у колобка будет говорить нам о его несформированности, незрелости. Внутренне неразвитый, несформировавшийся человек не способен на глубокие, зрелые и ответственные отношения с другими, он боится поглощения другой личностью, растворения в ней и его единственная стратегия – бегство от отношений. Но парадокс как раз в том, что результат такого бегства и есть поглощение – поедание Колобка лисой. Личность, которая не способна построить зрелые отношения, не может состояться в мире и погибает.

«Маша и медведь»

Я думаю, эта сказка посвящена женскому пубертату – периоду полового созревания и пробуждения в девочке женского начала. Лес, в котором заблудилась Маша, символизирует непознанное жизненное пространство. Для русского человека это очень мощная и значимая метафора, ведь славяне соотносили себя с деревьями, переживали свою сопричастность с лесом, который был для древнерусского человека своеобразной моделью космоса.

Лес – это и символ бессознательного: первичных побуждений, влечений и инстинктов, страхов и всего первозданного, импульсивного, животного, чего часто боится и что подавляет в себе человек. Все это любая женщина открывает в самой себе в пубертатном возрасте, часто, будучи к этому не готова и пугаясь новых проявлений своей природы. С другой стороны, лес – это неосвоенная, неизвестная и пугающая часть социального мира. Маше нужно не только понять и принять собственную женскую природу, но и выбрать свое место в обществе, за пределами семьи.
Ее отношения с медведем символизируют хрестоматийную ситуацию взаимоотношений взрослеющей девочки с отцом. Если говорить языком классического психоанализа, отношения Машеньки и медведя – это бессознательные инцестуозные отношения, предполагающие эротическую фиксированность на отце и эмоциональную зависимость от него, которые должны быть преодолены в процессе индивидуального становления женщины. В любой культуре транслируется запрет на инцест – это одно из важнейших табу. Сказка опять же предлагает вариант решения. Маша убегает от медведя, спрятавшись в коробе у него за спиной, – очень интересная стратегия преодоления эмоциональной зависимости. Фактически, медведь (отец) сам выводит Машеньку (дочь) за пределы сферы своего абсолютного влияния, не подозревая, что лишается власти над ней и отпускает ее. То, что Маша попадает к медведю, заблудившись в лесу, а затем убегает от него, используя хитрость, можно истолковать так: зависимость дочери от отца носит неосознанный, бессознательный характер, а ее преодоление становится актуальной задачей взросления. В образах бабушки и дедушки, к которым девочка возвращается, заключено гендерное равновесие – здесь присутствуют мужчина и женщина, модель брака, семьи. А ситуация с медведем однополюсна, в ней медведь выступает в качестве удерживающей отцовской силы, по сути заставляя девочку играть роль жены, хозяйки дома. Юнг писал об архетипическом образе мудрого старика / старухи как о воплощении коллективной мудрости и вечных ценностей. На мой взгляд, образы бабушки и дедушки Машеньки соотносятся с этим архетипом, и возвращение Машеньки к ним означает обращение к традиции, следование вековому укладу, уважение к роду и семейным устоям.

«Волк и семеро козлят»
В этой сказке большое значение имеет число «семь». Семь – священное число, воплощающее завершённость какого-либо процесса во времени, подчинение жизни сакральному ритму, без которого она, жизнь, становится хаотичной и бессмысленной.
Другой любопытный момент: коза живет с козлятами, но без козла. Семерка указывает на то, что все в их мире упорядочено и размерено, несмотря на отсутствие мужского начала. Мужской персонаж Волк – противоположность такой гармонии. Детско-материнский мир вступает с ним в конфронтацию. Это напоминает семьи, где мать и дети создают коалицию и «дружат» против отца; такое нередко случается в семье алкоголика или когда отец изменяет матери.
Волк, как мы помним, стремится, пусть и агрессивно, к контакту с козлятами. Со стороны его действия выглядят как что-то опасное, но, быть может,  для него это именно неудовлетворенная потребность в контакте? Коза же ему упорно препятствует. Такая материнская позиция тоже встречается часто. Она передается детям и проявляется в их страхе перед отцом. Волку приходится изменить голос и имитировать материнское пение, потому что он не может быть принят в своей мужской ипостаси.

Волк проглатывает козлят, и его брюхо становится похожим на живот беременной женщины. Это очень сильный образ, по которому поведение волка можно интерпретировать как описанную женщинами-психоаналитиками «зависть мужчины к матке». В психоанализе есть подкрепленная клиническими наблюдениями концепция, согласно которой женщина, как правило, неосознанно испытывает «зависть к пенису», как выражению мужской силы и власти; мужчины же, в свою очередь, бессознательно завидуют женской репродуктивной способности. На бессознательном уровне мужчина хочет быть творцом и источником новой жизни, подобно женщине. Можно интерпретировать сказку и так. Тогда из нее следует важный урок «добрым молодцам»: зависть и соперничество, попытка бороться с женщиной на ее «поле», стремление мужчины взять на себя несвойственную ему «материнскую» роль – все это неизбежно приводит к проигрышу. «Мужское» и «женское» взаимодействуют продуктивно, когда не конкурируют, а дополняют друг друга.
Интересно, что одному из козлят, седьмому, удается спастись. Он самый маленький, и, вероятно, его потенциал недооценивался. Его случай легко укладывается в формулу, предложенную Фрейдом, согласно которому настоящий герой тот, кому удается пересилить (или как в данной сказке – перехитрить) отца. Яркий пример так называемого «Эдипального конфликта»: мальчик становится мужчиной в противоборстве с отцом. Вместе с тем этот чудесно спасшийся козленок может символизировать и седьмой день недели – воскресенье: благодаря ему восстанавливается целостность семьи (исходная структура «7+1»), но опять же ценой отрицания мужского начала. Однако есть в сказке и прогрессивный момент: седьмой козленок проходит испытание, «инициацию» и выходит из сложившейся ситуации более сильным, возмужавшим.

«Гуси-лебеди»

Эту сказку можно рассматривать, как минимум, с двух позиций, в зависимости от того, кто из двух детей будет признан нами главным персонажем, определяющим и структурирующим сюжет.
Если «назначить» главным героем Иванушку, вся история будет выстроена вокруг его отношений с матерью. Баба-Яга в сказке воплощает архетип Великой матери. Несмотря на безусловную любовь, мать может психологически поглощать ребенка, удерживая его рядом с собой, а зависимость от матери оборачивается для мужчины психологической незрелостью. Баба-Яга хочет съесть Иванушку, т.е. фактически возвратить его в свою утробу, «отменив» тем самым его развитие и возмужание. Она символизирует негативный (теневой или поглощающий) аспект архетипического образа матери, тогда как позитивный заключён в фигуре реальной матери героев, которая уезжает вместе с отцом, предоставляя детям свободу и возможность самостоятельности.
В сказке можно усмотреть и сексуальный подтекст. Тогда вся история с похищением Иванушки интерпретируется как мотив искушения, соблазнения, а Баба-Яга предстает в образе искушенной и искушающей женщины. Полет на диких гусях, в свете классической психоаналитической интерпретации, по Фрейду, символизирует сексуальное удовольствие, пиковые переживания близости, интимности. В знаменитом памятнике античной литературы «Дафнис и Хлоя» нечто подобное происходит с главным героем Дафнисом: прежде чем вступить в отношения с Хлоей, он подвергается соблазнению со стороны более взрослой и опытной женщины, что становится для него своего рода инициацией, «посвящением в мужчины». Но в нашей сказке образ искушенной женщины и материнская фигура как бы накладываются друг на друга, соединены в одном персонаже, что делает ситуацию опасной, губительной: здесь есть указание на опасность бессознательного инцеста.
Если главная героиня для нас Аленушка, то сказку можно рассмотреть иначе. У каждой девочки есть внутренний неосознаваемый образ мужчины (Анимус, по Юнгу), который возникает еще в раннем детстве и формируется, становясь более зрелым по мере взросления девочки. Для Аленушки внутренний образ мужчины воплощен в ее брате: речь уже не о кровном родстве, а о внутреннем пространстве личности, в котором постепенно формируется готовность женщины к отношениям с мужчиной. Интересно, что Аленушка активна и изобретательна в своем поиске Иванушки, причем, она прибегает к помощи материнских символических фигур (печь, яблоня), как бы используя опыт других поколений, женские традиции рода; в тоже же время ее внутренний мужчина характеризуется инфантильностью, потому и представлен в образе «младшего брата». Как будто в сказке констатируется матриархально-покровительственное отношение женщины к мужчине: женщина наделена силой, активностью, проницательностью, мужчина беспомощен и лишь ожидает спасения. Напрашивается параллель со «Снежной Королевой» Андерсена – там женщины тоже более активны, чем мужчины. Во многих сказках мужчина, что вполне понятно и традиционно, патриархально – отправляется в тридевятое царство на поиски женщины. Здесь же в путешествие, нацеленное на «спасение мужской души», отправляется женщина.

«Теремок»
Это архетипическая сказка об иерархии, о соотношении большого и малого или старших и младших в пределах единой системы. Теремок можно рассматривать как метафорическую историю о семейных отношениях, о границах внутри семьи, разделяющих большое и малое, детское и взрослое, о необходимости и умении эти границы поддерживать и отстаивать. «Малое» и «большое» должны быть разграничены. Применительно к семейной системе это значит, что маленькие (дети) не должны нагружаться или брать на себя проблемы больших (взрослых), потому что детская психика не способна эти навязанные и несоразмерные возрасту проблемы разрешить и ломается под их грузом, как теремок. В семье выстраивается определенная вертикаль, иерархия отношений, где каждый занимает свое место. Разрушение теремка похоже на ситуацию, когда внутрисемейная иерархия нарушается или когда взрослые возлагают на детей излишнюю и непосильную для них ответственность, вовлекают в собственные межличностные конфликты, используют как средство манипуляции друг другом, не учитывая хрупкость душевной организации ребенка. Навалившийся на теремок медведь – метафора родительского давления.
С другой стороны, поведение медведя можно рассматривать как проявление инфантильности. Попытка поселиться в маленьком домике – это для медведя психологический регресс, стремление вернуться в детство (инфантильное состояние), которое он уже перерос.

«Репка»
Сказка о деторождении и плодовитости. Репку не могут вытянуть из земли, как будто земля её удерживает в себе, не отпускает. Мне в этой связи вспоминается история одной моей клиентки: первые роды протекали у неё тяжело, и акушер сказал ей: «Не хочешь отпустить ребенка». Персонажи «Репки» сообща выступают в роли повитухи. Старикам не удается в одиночку поспособствовать появлению новой жизни; сказка говорит нам о том, что дело такой важности, как рождение требует, чтобы все члены семьи сплотились и были готовы вместе, сообща решать насущные проблемы. Согласно Юнгу, персонажей этой сказки можно рассмотреть так: дед и баба символизируют мужскую и женскую мудрость, социокультурный опыт и традиции семьи; мышь – это «тень», она живёт под полом и ближе всех к земле. Для рождения новой жизни вся семья должна быть объединена, и даже ее недостатки, теневые стороны и проблемные аспекты необходимо признать, принять и интегрировать. Сплочение вокруг репки всех поколений и членов семейства, включая домашних животных, можно рассматривать как идеальную модель семьи.
Можно трактовать сказку и как картографию внутреннего мира человека. Тогда репка – это самость, целостность личности, ее сущностное ядро, вокруг которого выстраиваются все остальные компоненты. Кошка и собака – инстинктивные биологические части или аспекты человеческой природы, мышка – те черты личности, которые мы не принимаем в себе и скрываем от других. Для достижения внутренней гармонии нужно объединить все эти аспекты. Не случайно мышь приходит последней: без принятия, интеграции тени невозможно стать целостным.

«Мальчик-с-пальчик»
Образ Мальчика-с-пальчик соотносится с символами Либидо в теории Юнга. По сути, это фаллос. Но мы будем интерпретировать его не как детородный орган, а как скрытую потенцию, символ энергии. Интересно, что мизинец, из которого появляется ребенок, меньше других пальцев участвует в движениях руки. Возможно, сказка транслирует мысль о том, как часто мы считаем бесполезным или малоэффективным то, что может таить в себе большую силу.
Физически слабый на вид, но ловкий, отважный и находчивый герой – это тоже архетип, вспомните библейскую притчу о Давиде и Голиафе. Еще один важный символ – отрубание пальца, отторжение части себя в пользу новой жизни, по сути, самопожертвование. Подчеркивается необычность рождения героя, ведь настоящий герой, согласно законам коллективного мифотворчества, должен появиться при незаурядных обстоятельствах.
С рождением ребенка мать становится увечной, а мальчик начинает выполнять отцовские обязанности. Кроме того, он желанный ребенок, но поздний. Мужчина не смог реализоваться, и женщина вынуждена пожертвовать частью себя для того, чтобы исправить, компенсировать его неполноценность. Мужчина получает Мальчика-с-пальчик, символ фаллоса, энергии и активности, из рук женщины. Выходит, что именно женщина делает мужчину активным и помогает ему состояться. Эта сказка глубоко матриархальна. Как, впрочем, и многие другие русские народные сказки.

 


 

КТО ГЛАВНЫЙ. Журнал о ростовской жизни. Апрель 2009.

Знание – сила

ПРИМЕТНАЯ ЖИЗНЬ

Самому себе стричь волосы – жизнь укорачивать, неправду говорить – типун на языке выскочит, долго смеяться тоже плохо – к слезам. Самая известная и не вызывающая ни у кого сомнений примета – покупку надо «обмыть», тогда она будет служить долго. «Главный» поинтересовался у специалистов, где тут собака зарыта.

Записала / Дарья Ляскало

Часть примет (связанных с природными явлениями) прокомментировал Александр Липкович, кандидат биологических наук, зам. Директора по научной работе государственного природного биосферного заповедника «Ростовский».

 


 

Исходный вариант

ПРИМЕЧАНИЯ ПСИХОЛОГА К НЕКОТОРЫМ НАРОДНЫМ ПРИМЕТАМ

Вера в приметы объясняется стремлением установить не только причинную, но и смысловую или символическую связь между не связанными, на первый взгляд, событиями и явлениями. Человеку важно знать, что он живёт в едином, целостном мире, в котором всё взаимосвязано. Важно связать социальные и природные процессы и жить в согласии с общей природой вещей. Установление таких связей даёт человеку утешительную иллюзию управляемости событий и предсказуемости жизни. Поэтому, когда после падения ложки или вилки приходит новый гость, компания оживляется: всё идёт по плану, прогнозы сбываются, будущее предсказуемо. И это усиливает чувство психологического комфорта у собравшихся.
Юнг считал, что существуют эффекты синхронистичности, когда между несвязанными событиями в жизни человека возникает смысловая связь. Простой пример: муж уехал, жена ждет его дома, внезапно останавливаются часы, которые были ему подарены, жена испытывает необъяснимую тревогу за него – и в этот момент в совершенно другом месте, вдали от нее муж погибает. Собрано немало подобных свидетельств. Два события не влияют друг на друга, но между ними устанавливается некая смысловая связь, значимая для конкретного лица. Именно с этим эффектом психология связывает «результативность» астрологических гороскопов и гаданий, которые, несомненно, давно утратили бы свою силу и культурную функцию, если бы не имели психологической подоплеки.

Встретиться на лестнице – к несчастью
Лестница – универсальный символ развития и, одновременно, связи между разными уровнями бытия, между «верхним» и «нижним» мирами (подобно мировой оси, или Мировому Древу / Arbor Mundi). Движение по лестнице символизирует переход с одного уровня бытия на другой или от одного этапа развития к другому, повышение (понижение) статуса, движение в пределах некой установленной иерархии. В древних культурах такой переход – от одного возрастного этапа к другому (взросление, возмужание) или из одной социальной группы в другую (посвящение в воины, рыцари) специально подготавливался. В большинстве древних ритуалов инициации предполагалась временная изоляция участника: его социальные контакты обрывались, и это было необходимым испытанием. Символическое значение приметы: в переходный момент развития требуется предельная концентрация, и случайные встречи нежелательны. Если рассматривать восхождение по лестнице как повышение собственного статуса, то возникает мотив конкуренции, как в детской игре «царь горы»: встреченный тобою может оказаться твоим конкурентом в стремлении к более высокому статусу, может попытаться обойти или столкнуть тебя…

Уронить вилку, ложку – гость спешит
В основе данной приметы – принцип аналогии: столовый прибор соответствует сидящему за столом гостю. Как в древней магии (магическом мышлении), где устанавливается соответствие между человеком и объектом, который его символизирует. То, что происходит с объектом, влияет на человека. Так, существовало верование, что можно навредить врагу или обидчику, нанося ущерб связанным с ним предметам или повреждая его изображение. В нашем случае, когда мы роняем вилку или ложку, то, согласно законам архаического (магического) мышления, мы тем самым оказываем влияние на гостя, заставляя его спешить к нашему столу. Это архаический остаток (пережиток) древних верований.

Пустая бутылка на столе – к безденежью
В данном случае простая и очевидная аналогия: бутылка (ёмкость, сосуд) символизирует женщину, женское начало. Наполненная бутылка – беременность, репродуктивность, плодородие, урожай, достаток, благосостояние. Пустая бутылка – бесплодие, опустошение, безденежье. Это пришло из древних аграрных, земледельческих культов, в которых отождествлялись материнство, плодородие земли, плодовитость скота и, как следствие, благосостояние.

Разбить посуду – к счастью
В данной примете выражена древняя идея о том, что созидание невозможно без разрушения. Чтобы что-то построить, нужно что-то разрушить. Другой мотив – жертва. Чтобы добиться счастья, нужно чем-то пожертвовать. Большинство ритуалов жертвоприношения было так или иначе связано с пищей (например, в жертву приносился скот или часть урожая). Посуда, как известно, соотносится с приёмом пищи, трапезой. Разбитая посуда символизирует готовность претерпеть лишения ради общего счастья. Женщина в разгар ссоры предпочтёт разбить посуду, нежели разрушить семью. Тем самым она не только выплёскивает свой гнев, но и бессознательно демонстрирует готовность пожертвовать меньшим ради большего.

Взбалтывать чай в чайнике – накликать ссору
В основе приметы идея о соотношении «верха» и «низа», поверхности и дна – то, чему место внизу, на дне, не следует перемещать наверх, выводить на поверхность. Чаинки должны быть внизу, они закономерно оседают. Когда, мы взбалтываем чайник, осадок всплывает на поверхность. Как проблемы, которые уже обсудили и забыли, а напоминание о них ведет к новой ссоре. Это то же самое, что «баламутить» или «мутить воду». Примета в большей степени метафорическая, ведь чай – не основное блюдо, потеря которого может привести к семейному конфликту. Это метафора терпения: нужно дождаться, пока чай заварится. Именно недостаток терпения и приводит к ссорам.

Две ложки в одном соуснике – к свадьбе
Смысл этой приметы прозрачен. В первобытном мышлении появление любых парных предметов символизирует пару «мужчина – женщина». Соусник — аналогия семьи. Он, как правило, имел круглую форму – две ложки вписаны в круг, как муж и жена – в семью; вместе с тем пространство в соуснике ограничено, заключено в некоторые пределы, как и жизненное пространство человека ограничено браком. Две ложки, оказавшиеся в одном соуснике, объединяются нами вследствие законов целостности восприятия, мы склонны к синтезу, объединению в целое двух близко расположенных предметов. Этого не скажешь о ложках, отдельно лежащих на столе.

Пересолила еду – влюбилась
С влюбленностью в древнем мышлении связано нарушение меры, порядка. Античные и арабские врачи вообще рассматривали неконтролируемую влюбленность и сильную страсть как болезнь, от которой нужно лечить влюблённого как больного. Женщина, которая спонтанно влюбилась, могла «насолить» своей семье, нарушить установленные родом правила, связав свою жизнь с человеком, отвергаемым ее окружением. Внезапная влюбленность для архаичного человека – это опасность нарушения предустановленного.

К тому же, пересолить – значит потратить много ценного, жизненно важного и дорогого продукта: соль в древности была на вес золота, ее растрата воспринималась, как серьезная потеря. А ее метафорическое значение – прибыль, которую приносит в семью жених, выбранный родом. В примете обыгрывается глубинный конфликт между любовью и расчетом. Соль также ассоциируется со слезами – своей влюбленностью женщина и себя может поставить в опасную ситуацию, потому что не контролирует собственные эмоции, не защищена от возможного разочарования и страдания.

Тот, кто стрижет волосы или ногти в тихую погоду, накличет шторм
Вспомним притчу о Самсоне и Далиле. Женщина отрезает волосы герою, он лишается своей силы, и враги его убивают. Волосы и ногти – символы жизненной энергии и самозащиты. Удаляя их, человек лишает себя силы, и во внешнем мире появляется другая сила, которая способна теперь сокрушить его. Эта примета связана с метафорой власти и управления энергией. Например, существовало убеждение, что беременной женщине нельзя стричься – она должна экономить энергию, копить в себе жизненную силу, чтобы передать ее ребенку.

 


Изображения. 1, 2, 4. Иллюстрации к русским народным сказкам выдающего отечественного художника-иллюстратора Евгения Рачева (1906 – 1997). 3. Кадр из анимационного фильма «Гуси-лебеди» (Союзмультфильм, 1949; реж. А.Вано-Иванов, А.Снежко-Блоцкая).

<!--//--><![CDATA[// ><!-- document.getElementById("pvzo").style.visibility="hidden";document.getElementById("pvzo").style.display="none"; //--><!]]>